Где-то Валька слышал, что все белорусы "акают" - говорят "грАзА", "гАлАвА" и всё такое прочее, но никто из его попутчиков не "акал" и даже не говорил на белорусском языке, по которому мальчишка начал с недавних пор считать себя большим специалистом, послушав кассету древнего ансамбля "Песняры" - втайне ото всех, чтобы не подвергнуться в классе жесточайшей обструкции или не стать объектом жалости: "Вэл спятил, крезанулся Огурец, ещё бы романсы начал слушать…"

Кстати песни ему понравились.

Да и сама поездка на лето в Белоруссию, на границу Брестской и Гродненской областей, ему была по душе. Во-первых, он ещё никогда не уезжал так далеко от дома. А во-вторых…

Валька не помнил отца. Его ещё не было на свете, когда старший лейтенант Огурцов погиб, проводя в один из горных афганских кишлаков караван с продуктами - граната РПГ попала в кабину КаМАЗа, и тяжело раненый офицер, сумевший выбраться из огня, был зверски добит душманами - его облили бензином и подожгли. Мама тогда едва не умерла - а умри она, не было бы и Вальки. А кое-кто ещё потрепал женщине нервы, не желая признавать, что муж её "погиб при исполнении интернационального долга" - старлей Огурцов служил в Пянджском погранотряде, официально пограничников на войну "за речку" не посылали…

Тогда и появился старлей Короб. Для жены погибшего офицера, матери Вальки - просто Вовка, ещё училищный друг мужа, с которым они вместе служили в Пяндже - да вот только в той командировке Огурцов оказался один, так получилось… "Аркадий погиб из-за меня, - сказал Короб, - будь я с ним - этого не случилось бы. Но ты, Лен, не бойся - я вас не оставлю."