- Приехал полчаса назад. Машину отпустил сразу. Спросил коньяку, сидит и молчит, - быстро изложил Ромм.

- Хорошо, - фон Кори стряхнул куртку с плеч и, на ходу повесив её на крючок у двери, вошёл в кабинет, перетягивая ремнём серо-зелёный китель.

Аристократический нос барона был погружён в гранёный русский стакан с коньяком. Но пьян диверсант не был - не был даже выпивши, судя по той быстроте,с которой поднялся и подал, отставив стакан, руку фон Кори.

- Привет, Ульрих, - фон Фелькерзам улыбнулся левой стороной лица - правая навсегда осталась неподвижной после сабельного удара польского улана в сентябре 39-го - её пересекал широкий шрам. - А я пью твой коньяк, скучаю и жду тебя.

- Ты переводишь добро, - ворчливо сказал фон Кори, опускаясь в кресло. - Чем обязан?

- Я тебе не рассказывал, как я в одиночку дрался с тремя советскими танками в Эстонии?

- В этом месяце - нет, - с иронией ответил егерь. - А ты не боишься, что как-нибудь в лесу я спутаю тебя и твоих молодцов с партизанами?

- Не исключена такая возможность, - серьёзно кивнул диверсант.

- Кстати, я пришёл к тебе именно как к главному нашему лесовику… - фон Фелькерзам подошёл к егерю вплотную, наклонился. - Полторы тысячи "шмайссеров". Тридцать ЭмГэ. Столько же снайперских винтовок. Ну и мелочи - патроны и гранаты. Ты сможешь это спрятать так, чтобы не нашли даже местные жители, дружище?…

Север Албании недалеко от озера Скадар. Начало мая 1999 года.

В сарае пахло нечистотами и гнилыми помидорами. Кто-то хныкал, кто-то тихо, монотонно стонал. И запах и эти звуки были привычными. Отвратительными и привычными - казалось, всё это вот так и было всегда, не существовало никакой другой жизни… а скоро, кажется, исчезнет и эта. Страшно обидно было - не страшно, а именно страшно обидно - от этой мысли, а ещё от того,что нельзя повернуться, пошевелить хотя бы пальцем. Земля давила, стискивала со всех сторон, даже вдохи давались с трудом. Господи, хоть бы вздохнуть КАК СЛЕДУЕТ - и пошло оно всё к чёрту…